mitrichu (mitrichu) wrote,
mitrichu
mitrichu

Categories:
Призвали Никиту уже в октябре. Сорок первого. Он был механик, мастер, таких старались беречь. Но страна в тот год была в беде. И поэтому выскребала людей, мужиков призывного возраста, до донышка. Чего думать о следующей посевной, если тот хлеб будет брать немец?
Никита был не новобранец - уж отслужил своё в конце тридцатых, но коль взяли - надо служить правильно. Хоть и выгнала власть со своего хозяйства, но есть власть, а есть Родина. Поцеловал Никита жену и пошёл с двумя солдатами и мятым сержантом на призывной пункт Минеральных вод.
И не стразу бросили их на фронт - чай не по Москвой! немца осенью остановили и даже начали гнать назад. Поэтому была учебка. хоть Никита её и проходил уже. Дали сержанта по окончании и назначили взводным. Дали бы и младшего, но за язык длинный.... да за кулацкого батю... В общем, сержант, тоже ничего, не рядовой.
К зиме, к снегу уже стояли под Ростовом. Никита, как парень хозяйственный, обустроил и блиндаж, и окопы, хлопчики призванные были отовсюду - и из Москвы двое. Хлипкие и .... не гожие в общем. Толи дело хлопцы с села! Вот это были солдатики - всё ловили на лету, и оружие, и окапываться научились враз, коли не было бы во взводе двух этих хлюпиков - служба была бы мёдом!
Однако после учебки(тут у меня, афффтора, неясность, а Никита Ильич Проценко умер аж в 1990-м, спросить не у кого) Никиту и ещё некоторых со взвода, включая этих двух разъебаев, перевели в Новороссийск - готовить на морскую пехоту.
Тут стало конечно тяжелее. И десантирование, и погрузку\разгрузку на суда... Учили даже ручному бою - типа десант готовили в Крым.
Да не успели подготовить - в сорок вотором поспешно, все части бросили на отражение немецкого удара. И оказались в конце концов Никита и два выживших чудом хлопчика из Москвы в горах у Геленджика, на перевале, под ударом немецкой пехотной дивизии.
На земле воевать - дело нехитрое. Никитка сразу освоился. Другое дело, что со жратвой было худо. Да и осень уже была, а осень, даже на юге России, дело дождливое, все были мокры и голодны.
Никита и тут не растерялся - с приятелем-татарином ободрали павших лошадей, добыли мясо. Однако заметил Никита, что два его москалика загибаться начинают - холодно и мокро. Да ещё, к тому же, когда отступали вдоль берега, набрали касторового масла из повреждённой цистерны(кстати, там и деньги под ногами валялись, глупые их в сидор совали). Жрать было охота, хоть что бы сожрали. Никита видел, как бойцы набирали в котелки и пили касторовое масло. А потом срали дальше, чем видят.
Он не дал хлопчикам потравиться(уж взял над ними шефство) - набрал касторки, проварил её в котелке с полынью и сухарной крошкой, а лишь затем дозволил пить.
Так вот, начали загибаться хлопчики в уже почти зимнем лесу - а что? Снег начал падать, а днём и ночью - мокрые. Костра боязно было заводить, да и запрещено.
И рассказал Никита, как без огня от холода спасаться, научил москальских несмышлёнышей: в ночь разденься до гола, под себя всю одёгу и бельё засунь, шинелью укройся. Сапоги - под голову. За ночь согреешься - напукаешь, надышишь. И бельё со штанами просохнет хоть чуть.....
Так и воевали. Сбили даже немецкий самолёт - это уже в Гелендджике, на берегу, с зенитки. Немец долго орлом сидел на не желающем тонуть крыле самолёта. Все смеялись - орёл!
А в начале уже сорок третьего, под Таманью, словил Никита осколки от мины в живот и был после госпиталя демобилизован.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments