mitrichu (mitrichu) wrote,
mitrichu
mitrichu

Category:

Из почты

... должна с Вами не согласиться. Во-первых, о какой глубине верности
сюзерену - русскому царю – можно говорить, имея в виду именно
российское гвардейское дворянство? Это Вы - после череды
откровенно-издевательских переворотов: Рейхсмаршал Александр Меншиков
и Екатерина Скавронская, она же – Первая, приведенная к власти ВОПРЕКИ
здравому смыслу и законам престолонаследования (Петру Первому должен
по всей логике наследовать Петр Алексеевич, сын казненного Царевича)
именно гвардией; после ее кончины от беспробудного пьянства,
возведенный все же Князьями Долгорукими на престол Петр Второй,
умирает от оспы - и началось...
Верховный тайный совет приглашает на престо Анну Иоанновну.
Хорошо-с... Сами расчитывают править - но номер не проходит. Не глядя
на то, что все кому не лень пишут конституции в то время (Из донесений
дипломатов, прусского Мардефельда и французского Маньяна: "Все русские
вообще желают свободы, но они не могут согласиться относительно меры и
качества ее и до какой степени следует ограничить самодержавие... Одни
хотят ограничить право короны властью парламента, как в Англии, другие
- как в Швеции; иные полагают учредить избирательную форму правления
по образцу Польши...") - Анна наводит довольно жесткий порядок:

В 1802 г. будущий декабрист Штейнгель, а тогда молодой морской офицер,
встретил на Камчатке ссыльного Ивашкина, прожившего в тех краях, куда
его загнала Елизавета, шестьдесят лет. Ивашкин рассказал моряку случай
из времен своей молодости: "Во время коронации Анны Иоанновны, когда
государыня из Успенского собора пришла в Грановитую палату... вдруг
встала и с важностию сошла со ступеней трона. Все изумились, в
церемониале этого сказано не было. Она прямо подошла к князю Василию
Лукичу Долгорукову, взяла его за нос и повела его около среднего
столба, которым поддерживаются своды. Обведя кругом и остановившись у
портрета Грозного, она спросила:
- Князь Василий Лукич, ты знаешь, чей это портрет?
- Знаю, матушка государыня.
- Чей он?
- Царя Ивана Васильевича, матушка.
- Ну, так знай же и то, что хотя я баба, то такая же буду, как он: вас
семеро дураков собралось водить меня за нос, я тебя прежде провела,
убирайся сейчас же в свою деревню, и чтоб духом твоим не пахло!"

Когда ж пришла пора Анне Иоанновне покинуть этот мир - то наследником
обьявляют младенца Иоанна Антоновича - при регенстве Бирона. Ну и? Как
там господа дворяне себя ведут, гвардионцы, так сказать? Как они -
верны беззаветно сюзерену? Как же, держите кармашек на ширину плеч!

Анна Леопольдовна, извлеченная из постельки своей лесбийской подружки
твердой дланью Миниха, утверждается правительнецей – вместо
наскучившего ГВАРДИОНЦАМ Бирона. Так. Бирона, натурально, берут. Кто,
позвольте вопросить? А верные сюзерену (это какому же? по счету?)
офицеры-дворяне-гвардейцы... И никакого сопротивления - одно всеобщее
ликование. Потому что гвардия - за, а в этом случае совершенно
неважно, кто против...

А дальше начинается форменная комедия. Правительница и ее муженек, как
о том охотно рассказывали мемуаристы, настолько боятся отставного
Миниха, что каждую ночь меняют спальню. Они его так страшились, что
боялись арестовать и оттяпать голову!

И не подумали, что бояться-то следует в первую очередь царевны
Елизаветы Петровны. Шведский посланник Нолькен и французский его
коллега Шетарди уже подбросили ей денег для раздачи гвардейцам. К
Елизавете прямо-таки с ножом к горлу подступает целая орава. Тут и
французский эскулап Лесток, и молодые придворные-русаки: Петруша
Шувалов, Алеша Разумовский, Михайло Воронцов. Стращают наперебой: мол,
им достоверно известно, что зловредная Анна со своей постельной
подружкой Юлианкой надумали запереть Елизавету в монастырь, и больше
столь удобного случая не представится...

Елизавета, в конце концов, решается. Триста преображенцев идут за ее
санями ко дворцу. Сопротивления - никакого. Все беспрепятственно
входят в спальню, где в обнимочку дрыхнут Анна с Юлианой... Приехали!

Брауншвейгскую фамилию - в Архангельскую губернию. Там Анна вскоре
умрет, а ее муж еще тридцать лет будет прозябать под строгим караулом.
Начинается двадцатилетнее царствование Елизаветы.

Ну-ссс... Далее... Елизавета помирает. На престол законнейшим образом
вступает Петр III Федорович, сын герцога Карла-Фридриха
Голштейн-Готторпского и цесаревны Анны Петровны, родной внук Петра
Великого.. Муженек Екатерины. Будущей - Великой. Его же царствование
до такой степени оболгано - кстати, никем иным, как этими самыми…
носителями чести дворянской - что чуть ли не триста лет уж как все
пробавляются сплетнями да анекдотами... Почему бы это? А основных
рассказчиков всег-то - три: Екатерина Вторая Великая, Андрей Болотов,
да Екатерина Дашкова. ВСЕ! И все - люди исключительно незаурядные. Но
подлые... бесконечно. Увы. К огромнейшему сожалению, совершенно
забытыми оказались другие мнения: мало кто помнит, что весьма
положительную оценку Петру в бытность его и наследником, и императором
дали столь видные деятели русской культуры, как В. Н. Татищев, М. В.
Ломоносов, Я. Я. Штелин. Гаврила Державин назвал ликвидацию Петром
жуткой Тайной канцелярии "монументом милосердия". Карамзин в 1797 г.
решительно заявлял: "Обманутая Европа все это время судила об этом
государе со слов его смертельных врагов или их подлых сторонников..."

Как это он... закончил свое царствование? А вот: за свои сто
восемьдесят шесть дней у власти Петр Третий умудрился восстановить
против себя и дворянство, и гвардию - бесконечно. Чем бы это? А тем,
что посмел потребовать от гвардии исполнения ее предназначения:
попытался отправить на войну. Вот и... <<Негодование скоро овладело
гвардейскими полками, истинными располагателями престола>>, - это
вспоминает очевидец событий Клод де Рюльер, историк, писатель и поэт,
секретарь французского посланника в России.

Де Рюльер: <<Солдаты удивлялись своему поступку и не понимали, какое
очарование руководило их к тому, что они лишили престола внука Петра
Великого и возложили его корону на немку. Большая часть без цели и
мысли была увлечена движением других и когда всякий вошел в себя и
удовольствие располагать короною миновало, то почувствовали угрызения.
Матросы, которым не льстили ничем во время бунта, упрекали публично в
кабаках гвардейцев, что те за пиво продали своего императора, и
сострадание, которое оправдывает и самых величайших злодеев, говорило
в сердце каждого...>>

Де Рюльер точно подметил: <<Пока жизнь императора подавала повод к
мятежу, тут думали, что нельзя ожидать спокойствия>>. Его гармонично
дополняет граф де Дама, хотя и не очевидец событий, но долго пробывший
при Потемкине на русской службе и, надо полагать, ситуацию знавший:
<<Следует помнить, что она (т. е. Екатерина) неизбежно должна была
погибнуть и подвергнуться той же участи, если бы это убийство не
совершилось>>. А тем временем в солдатских рядах слышится глухой
ропот: <<Гвардия располагает престолом по своей воле...>>

Что, вызывают ли у Вас уважение эти... носители чести? Ну-ну... продолжим.
Встретив как-то князя Федора Барятинского, одного из участников пьяной
расправы с Петром Третьим, граф Воронцов спросил:
- Как ты мог совершить такое дело?
На что Барятинский, пожимая плечами, непринужденно ответил:
- Что тут поделаешь, мой милый, у меня накопилось так много долгов...

Хуже всего, что это было не просто быдло - а быдло мелкое... Дворяне,
верные сюзерену... гхм... Присягу приносили, между прочим...

А после Екатерины Великой? Павел Первый, Мальтийский кавалер... И? Как
он кончил? Сначала - почему.

Андрей Болотов: "Все гвардейские полки набиты были множеством
офицеров, но из них и половина не находились в полках, а жили они
отчасти в Москве и в других губернских городах... И вместо несения
службы только лытали, вертопрашили, мотали, играли в карты и утопали в
роскоши... На такое страшное неустройство смотрел Государь уже давно с
досадою, и ему было крайне неприятно, что етим делалась неописанная
обида армейским и действительную службу и труды несущим офицерам. Но
как, будучи Великим Князем, не в силах он был того переменить, то и
молчал до времени, когда состоять то будет в его воле. А посему не
успел вступить на престол, на третий уж день через письмо к
генерал-прокурору (указ от 20 ноября) приказал обвестить везде и
всюду, чтоб все уволенные на время в домовые отпуска гвардейские
офицеры непременно и в самой скорости явились своим полкам, где
намерен был он заставить их нести прямую службу, а не по-прежнему
наживать себе чины без всяких трудов. И как повеление сие начало по
примеру прочих производиться в самой точности, то нельзя изобразить,
как перетревожились тем все сии тунеядцы и какая со всех сторон
началась скачка и гоньба в Петербург. Из Москвы их всех вытурили даже
в несколько часов и многих выпроваживали из города даже с конвоем, а с
прочих брали подписки о скорейшем их выезде, и никому не давали покоя,
покуда не исполнится в самой точности повеление Государя... Словом, во
всем произвел он великие перемены и всех гвардейцев не только
познакомил с настоящею службою, но и заставил нести и самую строгую и
тяжкую, и, позабыв все прежние свои шалости и дури, привыкать к
трудолюбию, порядку, добропорядочному поведению, повиновению команде и
почтению себя старейшим и к несению прямой службы"

Вот с этого самого момента и был он обречен. Заговор формируется -
главная фигура Граф Пален, генерал-губернатор Петербурга. Вовлечены:
Ольга Жеребцова, Платон и Валерьян Зубовы, Беннигсен. А главный
побудительный мотив - интереснейший. Впервые, во главе углов -
экономика.

Продукция, производимая в имениях российских помещиков, сбывалась
главным образом в Англию. Декабрист Фонвизин: "Разрыв с ... Англией…
наносил неизъясненный вред нашей заграничной торговле. Англия снабжала
нас произведениями и мануфактурными, и колониальными за сырыя
произведения нашей почвы... Дворянство было обеспечено в верном
получении доходов со своих поместьев, отпуская за море хлеб,
корабельные леса, мачты, сало, пеньку, лен и пр. Разрыв с Англией,
нарушая материальное благополучие дворянства, усиливал в нем ненависть
к Павлу... Мысль извести Павла каким бы то ни было способом сделалась
почти всеобщей".

Когда убийцы перед выступлением собрались на ужин с шампанским,
Валерьян Зубов прямо указал на "...безрассудность разрыва с Англией,
благодаря которому нарушаются жизненные интересы страны и ея
экономическое благосостояние".

Переводя же на современный язык... эти типы были не более чем
компрадорами, сделавшими страну сырьевым придатком Англии. Какие там
национальные интересы, благородство, верность суверену... хахаха...

Ну, выходят они в ночь. Гвардейцы. Дворяне. Совесть и честь. Адъютант
Павла Аргамаков вводит их в замок. Павел захвачен врасплох - он сам
парой дней ранее велел зачем-то заколотить дверь, через которую мог бы
ускользнуть от убийц. Однако в спальню с остальными Пален не идет...

Многие историки полагают, что он предусмотрел все варианты – и
готовился в случае неудачи выступить спасителем императора, арестовав
и заговорщиков, и посвященных в задуманное великих князей Александра и
Константина. Подчиненные ему войска уже стоят поблизости.

Очень быстро начинается свалка - Павла бьют в висок массивной золотой
табакеркой, душат шарфом. Самый страшный момент той ночи – император
принимает какого-то офицера за Константина и кричит: "Пощадите, ваше
высочество!" Ох, и мразь...

Наутро в городе - ликование, конечно же, дворянское. Фрейлина Головина
видела пьяного гусарского офицера, скакавшего верхом по набережной с
воплем:
- Теперь можно делать все, что угодно!
А некий унтер на вопрос дворянина Дмитриева, кому он сего дня
присягает, ответил:
- Александру какому-то... Македонскому, что ли!

Константин тоже всю жизнь был угнетен страхом. Не зря же он отказался
после кончины Александра стать императором. Слишком многие его
варшавские приближенные вспоминали, как цесаревич говорил открыто:
- Задушат, сволочи, как отца задушили!

Он был незадачлив, как наместник Польши - и умер от холеры в расцвете
лет. Жизнь не удалась. Плохо быть отцеубийцей...

И вот, усердно помолясь, приступаем. К ним, родимым. К - Декабристам. Ну-с...

Первый заговор против Александра Первого затевался в 1807 году.
Шведский посол в России, Граф Б. Стединг: "Недовольство императором
усиливается, и разговоры, которые слышатся повсюду, ужасны... Слишком
достоверно, что в частных и даже публичных собраниях часто говорят о
перемене царствования... Говорят о том, что вся мужская линия
царствующего дома должна быть отстранена... Военные настроены не
лучше, чем другие подданные императора..." А зарубежная агентура
Наполеона сработала лучше - из донесения Савари, главы внешней
разведки Франции того времени (раскопала, перевела, горжусь!): заговор
затевала Английская партия, основные игроки - Новосильцев, Строганов,
Кочубей.

Обиделись, что не бывать им - великими реформаторами... По-прежнему,
причины - насквозь экономически-шкурные - ибо, присоединившись по
требованию Наполеона к континентальной блокаде Англии, Император
Александр, как и его батюшка Павел, наступил на те же самые ржавые
грабли - восстановил против себя дворян (да-да! Верных сюзерену
носителей чести, тех самых!). Ну и... Повезло в 1807 году Императору:
Аракчеев оказался под рукой. 14 Декабря (ХА!!!) 1807 года именно ему
предписывается навести порядок. И - наводит. А Новосильцев со-товарищи
- попросту струсили. И - сели тихо. У Аракчеева - не забалуешь...

Но уже вот и 1812, и последующие годы, и на сцене - уже наши с Вами
герои... Хотите - посмотрим на них, и на тех, кто им - противостоял?

Итак. Первое, что натолкнуло меня на мысль копаться в этой главе
истории Российской - вот эти странные на первый взгляд оценки:
<<Жертвы мысли безрассудной>> - это Тютчев.
<<Полагал выступление декабристов своего рода провокацией, отбросившей
Россию почти на полвека назад, прервавшей европеизацию страны и
ужесточившей правление Николая I>> - это Чаадаев.
<<Ничтожное, богомерзкое и, так сказать, французско-кучерское
воспитание получившие и себе собственно вредные шалуны, поколебать
исполинских сил не имеют, тварь сия жалка, нежели опасна>> - это
Скобелев, современник событий, прославленный генерал, отличившийся во
множестве сражений.
<<Сто прапорщиков хотят переменить весь государственный быт России>>,
- не без презрения бросил Грибоедов. Его вовлекали, поскольку он был
известен, уважаем, авторитетен. В июне 1825 г. в Киев, где Грибоедов
тогда остановился, съехались паханы - Бестужев-Рюмин, Трубецкой,
Артамон Муравьев, Сергей и Матвей Муравьевы-Апостолы. Уговаривали
десять дней. Достоверно известно: в конце концов, Грибоедов хлопнул
дверью и уехал, не простившись...

Так. Герои "двенадцатого года"? Хорошо. Из ста шестнадцати осужденных
по делу декабристов - только двадцать восемь участвовали в войне 12-го
года. Четвертая часть. Остальные - и отроду не нюхавшие пороху
офицерики, и штатские юродивые вроде Кюхельбекера, и, наконец, вовсе
уж опереточные персонажи вроде небезызвестного Горского.

Сергей Муравьев-Апостол, автор первой российской конституции. Детство
провел в Гамбурге, затем воспитывался в Париже. На русском языке
впервые заговорил на тринадцатом году жизни.

Александр Одоевский, виршеплет и убийца: <<Когда с ним пытались
перестукиваться через тюремные стены, он не мог понять и ответить по
одной простой причине: не знал русского алфавита>>. (Эйдельман).

<<Конституция, написанная Никитою Муравьевым, как он сам сознавался
впоследствии, не имела практического смысла, вследствие незнакомства с
бытом русского народа и незнания существовавших законов... Н. Муравьев
точно так же не знал быта русского народа, как большая часть его
товарищей. Николай Тургенев объявил в первом издании "Опыта о
налогах", что деньги, вырученные от продажи книги, назначаются для
выкупа крепостных крестьян, посаженных в тюрьму за долги, между тем
как крестьяне не могли сидеть в тюрьме за долги, по закону им можно
было дать взаймы не более 5 рублей>>. Это не какой-нибудь реакционер
из III отделения клевещет на <<выдающихся представителей>> - это
отрывок из мемуаров декабриста А. Муравьева, родного брата
вышеописанного Никиты...

Якушкин, вызвавшийся в 1817 г. на одном из секретных совещаний убить
Александра I. <<Будучи томим несчастной любовью и готов на
самоубийство, вызвался на совещании в Москве покуситься на жизнь
Императора>>.

Якубович, тоже порывавшийся убить Александра I. Причина опять-таки
чисто бытовая и далека от светлых идеалов: Якубовича император считал
человеком, спровоцировавшим знаменитую "дуэль Завадовского" – и,
исключив из гвардий, отправил в драгунский полк на Кавказ. Якубович
несколько лет таскал в кармане этот полуистлевший приказ, нарочно не
залечивал рану на лбу, чтобы подольше не заживала - и обещал каждому
встречному-поперечному, что проткнет императора "цареубийственным
кинжалом".

Анненков, блестящий кавалергард, прототип главного героя романа Дюма
"Учитель фехтования" и возлюбленный французской красотки Полины Гебль.
На одном из балов "из озорства" начал "настойчиво и некрасиво"
ухаживать за женой своего товарища Ланского - так, что оскорбленный
муж вызвал шалопая на дуэль. Она состоялась здесь же в парке. Первому
выпало стрелять Ланскому, но он послал пулю в воздух - и честь
соблюдена, и обидчик великодушно прощен. Анненков в ответ... долго
целится, потом убивает товарища наповал. Наказание - три месяца
крепости. Корнет Анненков был любимцем императора Александра...

Петр Каховский, убийца Милорадовича. В 1816 г. разжалован из юнкеров в
рядовые и сослан на Кавказ в действующую армию. За что бы это? А вот
за что - это из официального приказа: "... за шум и разные
неблагопристойности в доме коллежской асессорши Вангерстейм, за
неплатеж денег в кондитерскую лавку и леность к службе".

"Смоленский помещик, проигравшись и разорившись в пух и прах, он
приехал в Петербург в надежде жениться на богатой невесте; дело это
ему не удалось. Сойдясь случайно с Рылеевым, он предался ему и
Обществу безусловно. Рылеев и другие товарищи содержали его в
Петербурге на свой счет". Это о нем вспоминает декабрист Якушкин.

Кстати - вступление Наполеона в Москву застало Каховского одним из
воспитанников тамошнего пансиона. Пятнадцатилетний ДВОРЯНИН (хранитель
чести, верный сюзерену!) быстро свел знакомство с французскими
солдатами и вместе с ними мародерствовал по опустевшим домам...

А для России? Для России-то - чего они хотели?

Трубецкой стоял за ограниченную конституцией монархию и освобождение
крестьян на волю с небольшим наделом. Пестель был радикальнее -
Полковник предлагал конфисковать половину всех помещичьих земель в
особый фонд и наделять из него землей отпущенных на волю – и
опять-таки без земли - крестьян. Вот только подвело знание жизни: в
своих теоретических расчетах он считал среднее российское поместье
равным по площади тысяче десятин - но таких в стране было только
пятнадцать процентов!

Н. И. Тургенев предложил членам тайного общества ради практических
шагов освободить собственных крепостных. Ему бурно аплодировали, но
никто крестьян не освободил - сам Тургенев, впрочем, тоже. Как-то
недосуг было.

Якушкин, правда, единственный из всех кое-какие действия предпринял.
Собрав своих крестьян, он торжественно объявил, что намерен их
освободить из рабства... но без клочка земли! По мысли реформатора, он
собирался разделить свою землю на две части - на одной половине
работали бы за плату наемные батраки, вторую крестьяне брали бы у него
в аренду.

Недолго думая, крестьяне отказались. Их слова вошли в историю: "Ну,
так, батюшка, оставайся все по-старому: мы - ваши, а земля - наша".

Известный манифест Трубецкого... охххх... С одной стороны, набит
невыполнимыми благими обещаниями, с другой - несет в себе множество
мин замедленного действия... Судите сами:
Отмена крепостного права, абсолютно не проработанная в деталях – уже
анархия. Пункт 7 опять-таки вносит жуткую анархию в сложившуюся
систему "объявляя право", но не приводя детали и механизма реализации
этого права. Пункт 13 полностью разрушает аппарат государственного
управления, оставляя взамен некие "правления", с которыми снова ничего
толком неясно. А там еще и "уничтожение постоянной армии" и загадочная
"внутренняя народная стража"... К чему бы это самое привело в 1917
году...?

Отмена военных судов - вернейший способ потерять рычаги воздействия на
армию. Дисциплина рухнет моментально, что особенно опасно в моменты
масштабных социальных потрясений...

О методах работы. Полковник Павел Пестель поручает руководство
"обреченным отрядом" (камикадзе, кому предстоит убить Императора) -
Лунину. Фокус в том, что... Лунин-то как раз и понятия об этом не
имеет! Это он показывает на следствии - поскольку его показания
логичны и убедительны: они с Пестелем просто-напросто никогда не
встречались на протяжении довольно долгого времени. Лунин жил в
Варшаве, Пестель - в Киеве. А обсуждать столь серьезное дело путем
взаимной переписки никто не стал бы. Другими словами, Пестель
предназначал Лунину определенную роль в событиях, но самого его не
потрудился поставить о том в известность.

Так было и с другими. "Вот юнкер Лосев Николай Иванович, гусар. Для
покушения на жизнь покойного государя (Александра I) считали и Лосева,
но ему о сем не объявляли, и членом общества он не был". И как?

Благородное сословие, куда там... В том, что он был непричастен,
убеждает решение Следственной комиссии - Лосев не подвергся судебному
преследованию, к нему у властей не нашлось никаких претензий. Можно
представить, какими словами потом честил гусарский юнкер "выдающихся
представителей военной аристократической молодежи"!

Наверняка теми же самыми, что и капитан Пыхачев, по милости подонка
Бестужева-Рюмина вынужденный просидеть пять месяцев в крепости. Дело в
том, что весной 1825 г. Бестужев среди своих сообщников объявил:
капитан Пыхачев - член их тайного общества. Хотя это была откровенная
ложь. Мотивы просты: капитан Пыхачев был офицером заслуженным и
уважаемым в армии. Участник Отечественной войны 1812 г. и заграничных
походов против Наполеона, кавалер многих орденов, за участие в Битве
Народов под Лейпцигом получил золотую саблю... (Кстати, сам Бестужев
пороху не нюхал).

Именно Пыхачев, кстати, в январе 1826 г. активнейшим образом
участвовал в подавлении бунта Черниговского полка, но из-за
бестужевской подлости, как уже говорилось, просидел потом за решеткой
несколько месяцев...

А как они агитировали нижних чинов? Вспоминает Николай Бестужев:
"Когда мы остались трое: Рылеев, мой брат Александр и я, то после
многих намерений положили было писать прокламации к войску и тайно
разбросать их по казармам; но после, признав это неудобным, изорвали
несколько написанных уже листов и решили все трое идти ночью по
городу, останавливаться у каждого часового и передавать им словесно,
что их обманули, не показав завещания покойного царя, в котором дана
свобода крестьянам и убавлена до 15 лет солдатская служба. Это
положено было рассказывать, чтобы приготовить дух войска для всякого
случая, могшего представиться впоследствии. Я для того упоминаю об
этом намерении, что оно было началом действий наших и осталось
неизвестным комитету. Нельзя представить жадности, с какой слушали нас
солдаты, нельзя изъяснить быстроты, с какой разнеслись наши слова по
войскам; на другой день такой же обход по городу удостоверил нас в
этом".

Весело, правда? А вот еще... Декабрист Батеньков: "Не помню уж, кого
тут нашел (заехав к Рылееву). Мое внимание обратилось на морского
офицера, который говорил с большой самонадеянностью всякие
несообразности (лейтенант Арбузов). Например, что ежели взять большую
книгу с золотой печатью и написать на ней крупно ЗАКОН, и ежели
пронести сию книгу по полкам, то все сделать можно, чего бы ни
захотели, и тому подобное".

Потом на совещании у Рылеева вечером 13 декабря Якубович предложил, не
мудрствуя, "...разбить кабаки, позволить солдатам и черни грабить,
потом вынести из какой-нибудь церкви хоругви..." Правда, от этого
предложения хватило ума отказаться - опять-таки не из благородства.
Они все были хозяевами многих сотен душ и хорошо понимали, какого
джинна можно выпустить ненароком. Барон Штейнгель напомнил
расходившемуся Якубовичу, что в столице 90 тысяч одних дворовых, и в
случае всеобщего пьяного бунта могут пострадать их же собственные
родные и близкие.

О! Благородный герой. Павел Пестель. Или - черный полковник...

Сергей Трубецкой: "При первом общем заседании для прочтения и
утверждения устава Пестель поселил в некоторых членах некоторую
недоверчивость к себе: в прочитанном им вступлении он сказал, что
Франция блаженствовала под управлением Комитета общественной
безопасности. Восстание против этого было всеобщее, и оно оставило
невыгодное для него впечатление, которое никогда не могло истребиться
и которое навсегда поселило к нему недоверчивость".

Что такое Комитет Общественной Безопасности - надо напоминать?

Горбачевский: "Вятского полка командир Пестель никогда не заботился об
офицерах и угнетал самыми ужасными способами солдат, думая сим
возбудить в них ненависть к правительству. Вышло совершенно противное.
Солдаты были очень рады, когда его избавились, и после его ареста они
показали на него жалобы. Непонятно, как он не мог себе вообразить, что
солдаты сие угнетение вовсе не отнесут к правительству, но к нему
самому: они видели, что в других полках солдатам лучше, нежели им;
следовательно, понимали и даже говорили, что сие угнетение не от
правительства, а от полкового командира..."

Флигель-адъютант, глава Следственной комиссии по делу о финансовых
злоупотреблениях во Второй Южной армии, П. Д. Кисилев задолго до
декабрьских событий выражался о Пестеле так: "Действительно много
способностей ума, но душа и правила черны, как грязь".
Ревизия, проведенная после ареста Пестеля, оценила казнокрадство
полкового командира в шестьдесят тысяч рублей. По тем временам...

Механизм был прост. Случилось так, что Вятский полк, которым
командовал Пестель, получал двойное денежное довольствие. Сначала
деньги поступали из Балтской комиссариатской комиссии. Потом полк
перешел в ведение аналогичной Московской - но по случайности его
забыли исключить из прежних списков. Сейчас уже не установить, была ли
это и в самом деле случайность, или ...

Одним словом, в полк шли двойные финансовые суммы. Двумя параллельными
потоками: один - в полковую казну, другой - лично Пестелю. А кроме
этого, <<любезный Павлик>> облегчал еще и киевскую казну гражданского
ведомства. Только в 1827 г. всплыло, что Пестель давал взятки
секретарю киевского гражданского губернатора, за что получил
возможность устраивать махинации c казенными средствами губернии.

Он не стеснялся обворовывать даже своих солдат. Ревизия, помимо
прочего, вскрыла еще и историю с солдатскими крагами – накладными
голенищами. Когда пришла пора получать новые, Пестель взял с
Московского комиссариата деньгами - по два рубля пятьдесят копеек за
пару. Солдатам же выдал по сорок копеек, а некоторым и того меньше...

Так что на следствии над декабристами Пестель оказался единственным,
кому, кроме политических обвинений, были предъявлены еще и чисто
уголовные. Выяснилось, что Пестель "...имел обыкновение удерживать у
себя как солдатские, так и офицерские деньги.
Естественно, не давая при этом никаких объяснений..."

Вот в Вятский полк переводится из Ямбургского уланского некий поручик
Кострицкий, а следом в полковую кассу поступает и его жалованье за
службу в уланах - сто восемьдесят рублей. Денег этих поручик так и не
увидел - прикарманены Пестелем...

А еще наш герой за сто с лишним лет до Гитлера предлагал окончательное
решение еврейского вопроса... Считая евреев совершенно бесполезной
нацией, Пестель предлагал собрать их всех вместе, вооружить и
отправить в поход на завоевание Палестины. "Поскольку турки,
несомненно, воспротивятся этому, а евреи сами с турками не справятся,
то, естественно, в помощь евреям следует отрядить всю русскую
армию..."

Но это все... идеология. Страшненькая, грязная, но... А вот что за
этим - мне удалось раскопать тоже. Итак...

Во-первых, Интендантский Генерал, член Южного общества, и близкий друг
Пестеля - Алексей Юшневский. Помните, у Александра Суворова? "... год
интендантства - и можно вешать без суда спокойно..." Так вот, в
истории с двойными фондами - именно он и есть та самая ключевая
фигура. А еще... вот что:

Шеф жандармов Леонтий Васильевич Дуббельт в своем совершенно секретном
докладе, копию которого мне удалось раздобыть в одном архиве, куда
угодили бумаги русских эмигрантов: "Самые тщательные наблюдения за
всеми либералами, за тем, что они говорят и пишут, привели надзор к
убеждению, что одной из главных побудительных причин, породивших
отвратительные планы людей 14 декабря, было ложное утверждение, что
занимавшее деньги дворянство является должником не государства, а
императорской фамилии. Дьявольское рассуждение, что, отделавшись от
кредитора, отделываются от долгов, заполняло главных заговорщиков, и
мысль эта их пережила..." Заинтересовавшись, я проанализировала уже
финансовые документы. Вы удивитесь, узнав - какое их количество
уцелело, и оказалось во Франции! Итак, к 1825 г. большая часть
дворянских имений была заложена в Крестьянском банке. Дворянство
российское в большинстве своем жило в кредит. Маркиз де Кюстин,
посетивший Россию в 1839 г., писал, что император является "...не
только первым дворянином своего государства, но и первым кредитором
своего дворянства..."

Я провела тщательный статистический анализ - и... упс! Большая часть
ключевых игроков 14 Декабря... заложили свои имения... Вот так.
Невольники чести. Верные сюзерену. Дворяне. Гвардейцы... Ох... до чего
же противно мне тогда стало, Вы и вообразить не можете...

А я еще после этого читала и дневники Полины Гебель, и записки
Волконской.... оооооо... Куда там - порнофильмам наших времен. И все -
о "... глубине Сибирских руд..." Не буду, угомонилась уже...

В общем, вывод. При всем моем желании - не могу я ИХ уважать. Никак. Увольте!!!

… Ну вот, смотрите - пример: 20 Июля 1944 года, Германия. Отчаянная,
последняя попытка - спасти страну. Изменить ход истории. Инициатива -
изнутри, от мучений потревоженной совести. От четкого осознания
пропасти, куда летит страна, ведомая мерзавцем и маньяком. И -
неубиенный дух аристократии. Истинных людей чести - тех, для кого
просто по причине семейных и династических связей, государственные
границы - эфемерны и несущественны. И – личная неоспоримая смелость
(БОЕВЫЕ офицеры!)

А Декабристы - и с ними, все гвардионско-дворянское... не знаю, как
назвать вежливо!... На протяжении всего восемнадцатого века – словно
янычари в Империи Оттоманской периода заката последней – лишь
бражничали, безобразничали, и бесчинствовали... Где уж там – личная
смелость... пошлость, бесчестие, скука, пьянство... готовность
продаться - кому угодно, неважно - за или против - просто, кто больше
заплатит. Люди чести - редчайшее явление.
Хотя бы Миних. Но он – один, и, заметьте - не на стороне бунтовщиков
дворянских. Напротив, он-то - действует именно что на благо
государства Российского... И – Дуббельт. Вот! Герой Двенадцатого года
- истинный, не воображаемый! И - тоже, с завидным постоянством - на
стороне ПОРЯДКА...

Так о чем же Вы говорите, о какой чести офицерской, о каких светлых и
благородных целях, преследовавшихся этими... господами, бросившими
обманутых ими солдат бездарно умирать под картечные залпы Сенатской
площади? Не забывайте, из полутора тысяч убитых, вмерзших в лед – там
и тогда - НИ ОДНОГО из офицеров. Серая скотинка... случайные
прохожие... Collateral damage. А виновники, зачинщики, провокаторы -
плакали, ползали в ногах у допрашивающих... Сосланные в Сибирь -
развратничали, скучали, спивались... показательно, как эти "страдальцы
за народ" - покидали Сибирь: за время ссылки многие из них женились,
наплодили там детишек. Так вот, за единственным исключением, НИ ОДИН
своих детей из Сибири не забрал. Ладно - военно-полевые жены. А дети?!
Черт побери, вот это - порядочные люди????

Да, скажете Вы - и я соглашусь - но не нам их судить, время – другое,
и этические нормы - другие, и все - другое. Но и от выводов, сделанных
мною десять без малого лет назад - тоже трудно открестить себя,
согласитесь. А выводы - просты: на протяжении практически ста лет, с
1725 по 1825, не было в России более тунеядческого, бездарного,
зажравшегося и бесполезно-эгоистического сословия нежели недопоротая
дворянско-гвардейская молодежь.
И что очень отдельные представители ее что-то делали для СТРАНЫ -
редкость необыкновенная. И вот уж к Декабристам (а вместе с ними, и к
Палену, Зубовым, Дашковой, Воронцовой и прочим) - совершенно
сочувствия испытывать не получается у меня, уж увольте! Какое там
благо страны, державы, государства – как угодно понимаемое, по каким
угодно стандартам, и с каких угодно позиций! Какое там... и рядом не
сидело... Можно вполне доказательно описать - что и как именно двигало
этими... героями. И уж эти-то мотивы благородными при всем желании не
назвать - ибо тошнотворны они.

И были таковыми - и для современников, живших по тем же самым
понятиям, и в той же системе координат этических. Для истинных детей
чести - для Дуббельта, Бенкендорфа; да и для Императора Николая
Первого... Если бы победили эти ... радетели за отечество... охххх...
Tags: Союз спасения
Subscribe

  • Пионер

    Ну это понятно, что моделью был скаут. Тем более не буду я касаться ранней истории пионерии. Хочу написать о том, что это было такое, когда я сам…

  • (no subject)

    Насколько я представляю американскую логику по отношению к России: Кот с яйцами, виноват, Россия с ракетами - неприемлема для великой США, поскольку…

  • Суверенитет

    Читая Сергея Шмидта: Развилка в мышлениях имеет место у указателя "суверенитет или ну его на фиг?" Слово суверенитет можно заменить…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments