February 21st, 2021

(no subject)

Где-то вычитал: подъезжая по ленинградке к Москве уже от Солнечногорска виден огромный горб, купол дыма - столица впереди.

Несомненно весь этот дым накурили курильщики...

(no subject)

Как в прошлое, чувак, пойти?
Ты знаешь верные пути?
Ты веришь, что на той дороге
Ты не собьёшь о камень ноги

И сможешь ты дойти до дома,
Где ждут тебя, тебе знакомы
Все те, кто в доме том живут,
Хозяин времени ведь лют,

Он жрёт и тех, кто не придёт,
И тех, кто просто тут живёт,
Наверно только в виде сна
Дорога в прошлое ясна,

Наверно нет путей туда,
Поскольку тот закон ведь лют,
Обратно - мамкина пизда,
Родишься - молочка нальют...

(no subject)

И жизнь унылу и тягучу
Латал я пятнами созвучий,
И шил ночное полотно
Стежками строк из клок в одно,

Не получалось, шило-мыло,
Игла цыганская томила,
А нить повествований рвалась,
И нить в ушко не продевалась,

Но крепли пальцы в этой схватке,
И всё ровнее шли заплатки,
Дерюгу серую житья
Расцвечивал заплатой я,

И как портной я часто пью,
Но всё ловчее строчкой шью,
Пропойц портных же звали раки?
Сошьют заказ, и пьют в усраки,

А у поэта всё не так,
Он заливает водку в горло,
Звенит строкой хмельной мудак,
И извергает его жёрло

То, что родилось бы и так,
Да не рождается никак,
Поэт ведь пьёт не просто так,
Льёт свой коньяк,

Пока живой и есть на что,
И есть ещё чего сказать,
Поэт не может не бухать,
Ни пить, ни шить, ни то, ни сё,

Ну а потом он будет спать
И видеть сны о том, о чём?
А, всё равно, да, наплевать,
Да обо всём, да обо всём…

(no subject)

Я жил один как хуй в берлоге,
И сочинял себе как будто лыко драл,
Я не платил с своих стихов налоги,
Я лапти плёл и сильно поддавал

И не было мне судий и укора,
И окорот мне Бог не смел задать,
Я сочинял стихи с хитрючей мордой вора,
И нагло смел я буков русских воровать

И что же, привела меня дорожка,
Кривая как ухмылочка хуя,
В цугундер? Нет, я был конечно нехороший,
Но пела и горела речь моя

Сегодня 5 лет со дня трагической смерти моего друга и учителя Мирослава Немирова

Утром я начинаю готовить плов и к 18 часам принесу его килограмма три в Зверевский центр, на Бауманской.
Приходите, помянем...
Закуску мы с Гузелью какую-никакую обеспечим.
Напитки нести с собой.

(no subject)

Тело маленькой смертью прибито,
Тело стонет: увы мне, увы,
Не находится, блядь, Аэлиты:
Только порох и запах травы,

Только нынешний день и сегодня,
Да, сегодня, продлённое в вечность,
Ты лежишь на кровати в исподнем,
В трёх местах перемазанном кетчупом,

Да на лбу зеленеет зелёнка,
Запрещённая в клиниках Запада,
Начинается утро подонка,
В этих запахах.

(no subject)

Писать, пить и писать
Поэт должен одновременно,
Ну когда уж невмочь терпеть,
К сожалению, обыкновенно
Разнобой наблюдается ведь...

Либо пишет поэт, либо пьёт,
А бывает и пишет, и писает,
На голову тем, кто нальёт,
Вот такая вот хуйня наблюдается
Под поэтскою лысиной

(no subject)

Я думаю, КГБ в 80-х тоже не могло себе представить, как идеи, выработанные тесным кружком кухонных диссидентов (из которых к тому же процентов 90 были евреи) могут овладеть массами. Но когда к делу подключились большие деньги (это страшно интересная тема - финансирование демократических движений 80- -х, будь у меня время, обязательно бы занялся) - толпы стали выходить на площадь и требовать отмены 6 статьи Конституции.

Пишет Кирилл Бенедиктов

Пишет он о том,
Collapse )

Дом для поэта

Что-то стало мне душно:
Воздух сгустился, жарко,
Я ощущаю себя ненужным,
Мне себя жалко,

Это плохой, товарищи, признак:
Не положено русским себя жалеть,
Я - колченогий и сумрачный призрак,
Русских полей

Русских лесов и ельников чащи,
Там моя хижина где-то,
Ну а в застроенном - это ведь Кащенко,
Дом для поэта...

Дзынь!

Мной, как монеткой, играет в орлянку жизнь,
Я подскачу, покружусь над изнанкой, и дзынь:
Вниз упаду на булыжную спину двора,
Кто-то воскликнет – решка, а пыльное лето, жара,

Небрежно одетый, и волосы светлы, в тени от крыш,
Снова поднимет меня с земли азартный малыш,
Щелкнет ногтём, вот и новый полёт,
Что же, приходится жить на качелях, пока ему не повезёт.

(no subject)

Делаю для поминок по Славе царский вариант плова: из нескольких видов мяса, без применения воды, с добавлением зёрен граната(только окончил шелушить)...
Должно получиться неплохо.
Но немного опаздываю. Приеду не к шести, а к семи: рис не успеет дойти...

Мама

Кто-то втыкает в пыльную бездну окна,
Жизнь бесполезна, и к сожалению, одна,
Смерть неуместна, но глядя в окно,
Он замечает, что в мире так тесно,
И очень темно,

Смех неуместен, он надевает пальто,
Серый октябрьский вечер, хищный питон,
Его обнимает за плечи и давит, и душит,
И жрёт, а мимо беспечно по тротуару
Вечность идёт...

Вечность проходит, попросив закурить
И, Блядь! Наступив на ногу, там где мозоль
И мать, вечно же молит: женись и роди детей,
Не понимает в жизни наверно своей
Мама

(no subject)

В ноябре-месяце 1919-го года, когда белые войска начали отходить от Орла, Деникин объявил общую мобилизацию. То есть не только добровольцы были должны служить в войсках Юга России, но и все, способные носить оружие - защищать свою сторону от красных, перешедших в острое наступление.
Не берусь судить ни Антона Ивановича, искренне пытавшегося восстановить привычную ему жизнь, ни тех, кто пошёл за ним...
Я буду писать только за моих родственников, оказавшихся к этому времени в зоне контроля доблестной белой армии, но не желавших подчиняться необходимости участвовать в братоубийственной войне.
Collapse )

(no subject)

Меня не будет в мире этом
Довольно скоро, я горю,
Я подожжён из бездны светом,
Но этот свет я не корю,

Поскольку надо же гореть,
Не мокрой тряпкой жить без счёта,
Поэт обязан умереть,
Такая в сущности работа,

Работа - в сущности сгореть
Слегка лаская тьму фотоном,
Наверно это умереть
Без жалкого скуления и стонов.

(no subject)

Собираюсь...Плов несомненно получился.
Раскладываю его в пластиковые ёмкости
И несу моему Учителю.